Реанимация чувств [= День за ночь ] - Ирина Степановская

Тине нужно было попасть на Кузнецкий мост. Ноги у нее уже здорово устали, и она не захотела спускаться вниз в переход. Она и сама понимала, что это безумие, но тем не менее, выждав, когда на Театральной площади зажжется красный и остановит на полминуты общий поток машин, она ринулась поверху через улицу.

Тина даже не поняла, откуда, с какого бока вылетела на нее темная блестящая "восьмерка" – только услышала страшный визг тормозов и лишь потом ощутила удар по ноге.

Когда она очнулась, вначале увидела звездное небо, а потом небо закрыло чье-то ужасно знакомое лицо.

– Я вас искал и страшно рад, что нашел! – сказал человек и взял Тину на руки.

Кругом вновь мчались машины, и парочка зевак с любопытством смотрела, что будет дальше. Тина, хромая на одну ногу, слезла с Азарцева, встала на обочине и осторожно потрогала ушибленную ногу.

– Я в порядке, – сказала она. – Просто испугалась. Сама виновата. Если можете, отвезите меня домой.

– Я мечтал об этом полгода, – заявил Азарцев и осторожно уложил ее на заднее сиденье. – Ложитесь на спину и не вздумайте вставать, пока я хорошенько вас не осмотрю. Может быть, у вас все-таки перелом, а вы на пике стресса не чувствуете боли.

– Вы полгода мечтали о том, чтобы сбить меня на улице? – спросила Тина, когда они отъехали от опасного места.

– Нет. Я мечтал о том, чтобы вы вот так свободно и непринужденно развалились у меня на заднем сиденье. Правда, я бы хотел, чтобы нога у вас была совершенно целой.

– У меня теперь другой адрес, – сказала Тина.

– Ага! – глубокомысленно произнес Азарцев. – Значит, вот почему я никак не мог выследить вас около вашего прежнего дома.

Они уже мчались по набережной, и Тина, задрав голову, еще какое-то время наблюдала, как проносятся мимо них освещенные башни и развевается флаг над куполом желто-белого, ажурного, как праздничный торт, Кремлевского дворца. Потом, уже как в тумане, она заметила за окном Таганскую площадь, а уж когда они выехали на Волгоградский проспект, Тина с облегчением вытянулась, насколько ей позволяли габариты салона, вздохнула и, как каждый раз это случалось с ней в машине Азарцева, сладко заснула.

Как показало на следующее утро обследование ноги в ее квартире – и в постели, и за чашкой кофе, – никакого перелома у Валентины Николаевны не оказалось. Зато в вазе с радужными петухами в стиле начала века, стоявшей на шатком столике, принесенном из кухни, красовался букет ослепительно белых лилий.

– Извини, в ближайшем киоске ирисов не было, а уходить далеко я побоялся: вдруг ты опять исчезнешь, – пояснил Азарцев, обнимая ее и целуя.

Она промолчала, не в силах поверить, что счастье настало. А он нежно прижал к своей груди ее голову и прошептал:

– Все что угодно. Только не исчезай.

И тогда Тина благодарно вздохнула, снова закрыла глаза и уснула, доверчиво и спокойно. Так, как спала когда-то давно, в детстве.